Отрицание отрицания Litelatula.ru

      Я — маньяк, серийный убийца-насильник — как хотите. Какая-то маленькая хуёвинка в мозгу нарушена — и вот — пожалуйста…
      Я сажуcь в субботу на электричку и еду, совершенно не зная куда именно. Просто например увижу молодую парочку и жду когда сойдут. Им конечно надо куда подремучее. Чтобы все условия потеряться…
      — Теряйтесь, теряйтесь! Найду.
      Я иду за ними лавируя среди стволов. Подбираю попути грибы и кладу их в рюкзак… Нет в рюкзак нельзя. У меня там саперная лопатка, пистолет с глушителем и другие необходимые вещи. Кладу грибы в большую такую корзинку которая к тому же придаёт мне вполне естественный и мирный вид. В руках у меня длинная березовая палка — чтобы разгребать листву-опад.
      Я вижу её желтую куртку и его — синюю. Яркие, манящие цвета. Хоть я уже и знаю что будет, но не спешу, следую за ними и слежу издалека. Определенного плана действий нет у меня. Как всякая творческая личность я предпочитаю спонтанное вдохновение рассчету.
      Идём долго. Больше часа. И мне и им хочется уйти подальше, заблудиться… Лес уже дремучий. Стволы голые, до веток метра два. А там все кроны объединяются в одну общую крышу с маленькими дырками неба…
      Ручей появился слева, в таком должны водиться кикиморы и водяные. Вода черно-прозрачная. Трава в русле тоже тёмная от переизбытка соков. Он (ручек) заворачивает в самую глухомань и они теперь будут идти вдоль русла как заколдованные. Это я знаю. Сажусь у гнилого пенька расслабиться напоследок и просмаковать перспективу. Спешить не охота. Хороший случай когда еще будет! Курю к сожалению. Давно хочу бросить — не удаётся.
      Это вредно. Я чувствую как протестуют сосуды. У курильщиков развивается иногда страшная болячка… Говорят даже могут отрезать ноги! (Тьфу-тьфу-тьфу!) Я видел такой фильм документальный. Еще при союзе. Что там было вначале не помню — какой-то трёп… Потом показали мужика на садовой скамейке без ног.
      — Что с вами случилось?
      — Два года назад у меня появились неприятные симптомы — облетерирующий индертариит. Врачи сказали — завязывать надо с куревом. Срочно.
      — И вы?..
      — Я продолжал курить. Через пол-года мне пришлось ампутировать левую стопу. (А может ступню — правильнее?) Врачи сказали чтобы я бросал курить немедленно. Но я продолжал курить и еще через пол-года мне ампутировали ногу по колено. Потом отрезали правую ногу…
      — И как вы?
      — Я? Продолжаю курить. — говорит мужик в кадре и затягивается сигаретой. На меня этот фильм произвёл потрясающее впечатление. Я много раз бросал курево. Но каждый раз через какое-то время принимался дымить снова.
      Это ничего не даёт. Может быть только первая сигарета… Зато потом крутит ноги — невозможно заснуть, энергия пропадает…
      Я вдыхаю наполнений фитанцидами воздух леса и думаю что пора уже пожалеть свой не новый уже организм. Кстати двигаться тоже пора. Где эти синие-желтые? Не видно. Может уже прилегли? Иду не спеша вдоль ручья и шагов через пятьсот начинаю видеть вдалеке цветные точки: вот они милые!!
      По мере приближения спокойствие начинает меня покидать. Я чувствую возбуждение, волнение. Мне даже страшно. Впрочем страшно — не то слово. Это потрясающее чувство сладкого ужаса перед нереальностью происходящего. Того что сейчас реально начнет происходить и произойдёт… Мне каждый раз кажется что это какое-то видение, сон, кошмар. Но кошмар со знаком плюс…
      -Какое место красивое! — произношу я гостеприимно.
      В её глазах отчетливая досада. В их планах я не присутствую. Он более терпеливо, но тоже смотрит когда съебусь.
      — Прекрасная погода. — Говорю я и нагло улыбаюсь разглядывая пару в упор. Лет по двадцать — не больше. И лицо и тело — ничего особенного вроде. Просто молодость. Через пару лет — стоит мышцам и коже слегка потерять тонус — эти груди начнут провисать под своим собственным весом, на коже образуются некрасивые складочки которые будут всё время увеличиваться, увеличиваться, занимая всё большую площадь… Но пока — всё прекрасно.
      Сейчас её только ебать… Этот короткий миг красоты, за которым следует долгая бесполезная борьба с разрушениями… жалкие попытки вернуть, замедлить… Я спасу её от увядания. От разочарований к хлопот.
      — Славную полянку вы нашли! — говорю. — Так уютно и никого рядом нет… Можно заниматься любовью…
      — Дядька, иди отсюда. — Досадливо говорит мальчик в синем. — Здесь грибы не растут. — Ему приходится храбриться перед своей курочкой. И этот длин- ный червячок пытается прогнать меня — сорокапятилетнего мужика на сто килограммов веса, в котором сейчас и опыт жизненный и сила на- ходятся в таком же замечательном тонусе как пышные грудки этой желтенькой девочки. Вершина жизни. Жалко — за ней неизбежен спуск.
      — Меня грибы не интересуют.- признаюсь я — Я охочусь за такими как вы глупыми птичками…
      — Костя, пойдем отсюда! — испуганно, нет скорее досадливо, говорит желтая девочка — Это шизик, ты же видишь.
      Я не спеша снимаю со спины рюкзак и достаю из него свой пистоль с самодельным глушителем. Обыкновенный макаров, но с трубой выглядит зловещще. Опустив ствол стреляю. Раздастся глухой звук — Пух! — вздрагивает пробитая толстенькой пулей земля. Убедительно.
      Их мгновенно парализует. Зрачки расширены, пульс учащен — столбняк. Мальчик предпринимает последнюю попытку мобилизоваться и достойно выйти из ситуации. — Ты чё, мужик, чик-чик поймал? Кончай так шутить!
      Я направляю оружие в область его коленки и он прекрасно понимает что будет с ней если я нажму на собачку. — Я, как ты правильно девочка заметила, действительно шизик. Поэтому лучше меня слушаться беспрекословно и постараться чтобы я не нервничал.
      — Мужик, убери пушку, чего тебе надо? Хочешь денег? ( он достаёт из кармана тонкую стопку купюр) Больше у нас нету…
      Я перевожу ствол на желтинькую курточку и целюсь туда где может быть левый сосок. Девочка шарахается на пол-шага назад и вытягивает перед собой pyки для защиты. У меня начинается кайф.
      — Если будете себя хорошо вести — послушно — говорю — ничего страшного с вами не произойдет… Только не надо меня разочаровывать… Её молотит, бьёт крупная дрожь. Спазмы… не очень хорошие сосуды. Он — кажется поплыл. Не знает что теперь делать, но уже понял что ситуация суперхуёвая. Я — действительно псих.
      Меня возбуждает то что они еще живы. Я ведь знаю уже, как быстро станут они мертвы, как быстро всё кончится… Из них всё уйдет и будут они лежать бесстрастные и неподвижные, и нельзя будет их уже напугать ничем… Но пока — они испуганы, молоды, живы… Это так прекрасно.
      — Я только хочу посмотреть как вы занимаетесь любовью. Вы ведь за этим сюда пришли?
      — Мы просто гуляли… — зачем-то говорит она.
      — Тебя как зовут?
      — Гаша… Пожалуйста отпустите нас!
      — Отпущу-отпущу! Куда я денусь! Посмотрю немного и — отпущу. Ты пока раздевайся Гаша.
      Она в отчаяньи оглядывается на своего червячка. Костя смотрит на землю краснея. Ему стыдно что он парализован страхом и ничего не может сделать чтобы защитить её и себя.Ему стыдно, но это еще задворки страха. Потом ему уже не будет стыдно, а будет всё равно какой ценой остаться в живых. Пока, же он не может еще отойти от условностей. Она смотрит на него и не знает что делать. Хотя у неё в глазах лопаются и плавают черные круги. Я стою в трёх шагах, облокотившись удобно о ствол молодой берёзы. Вероятность того что кто-нибудь выйдет сейчас на эту поляну из лесу слишком мала. Кроме того, в этом случае, у меня только появится еще одно развлечение. И я говорю им об этом.
      Боже, как люди боятся смерти! Они не хотят понять, что умереть сейчас, или через пятьдесят лет — одно и то же. С той только разницей, что сейчас организм здоров и неизношен, а потом прийдется еще и болеть и мучиться… И тысяча лет, И миллион — это всего лишь миг во вселенной. А уж двадцать, или пятьдесят лет… вообще… Человеческая жизнь так ничтожно коротка, что если бы не было Бога, убивать было бы просто преступно. Но Бог есть и поэтому убивая, я оказываю вам большую услугу. Ведь вы получаете искупление грехов которых у вас даже в ваши двадцать лет уже хватает. Уничтожая парочку производителей, от скольких потенциальных грешников я очищаю землю! Существо, почувствовав свой скорый конец начинает цепляться за каждую минуточку своего существования. Можно подумать что это самое главное время во всей его жизни. Что самое важное — это прожить лишние двадцать минут которые ничего продуктивного не приносят, а только наполнены страхом и самым жалким рабским подчинением чужой воле и ничем боле.
      Гаша (имя-то какое я ей придумал!) расстёгивает на джинсах верхнюю пуговицу и замирает, зайдя в психологический тупик. Лицо её горит, но как женщина, она наделена более гибкой системой выживания. Она готова пойти на всякий компромисс, если получит гарантию сохранения её будущего потомства. Может в ней просто шевельнулось сомнение касающееся моей подлинной чокнутости. Видя всё это я направляю ствол на ствол дерева и стреляю. Кора лопается и кусочек её, отскочив от пули красиво рассекает кожицу на Гашиной щеке. Она взвизгивает. Но всё же ей нужен еще один приказ.
      — Раздевайся. — приказываю я. Она сильно бледнеет и принимается снимать с себя штаны…
      Завтра я буду сидеть на работе и отвечать на бесконечные телефонные звонки: «Это газета? У нас в доме совершенно протекла крыша и никому дела нет! Все стены в пузырях, мебель испорчена…» Я буду посылать звонящих в домоуправление и дальше… Гаши уже не будет. Где будет она? Куда денется? Сейчас она стоит передо мной в одних трусиках, ожидая последнего дополнительного распоряжения чтобы снять с тела и их… Красивая грудь… Но только сейчас… Не на долго. Даже хорошо что она не успеет состариться…
      По Костиному лицу видно что ум у него совершенно зашел за разум. Он не в состоянии идентифицировать ситуацию. Ему Кажется, что всё это снится. Ужас, который слишком реален… Подчиняясь моим словам он тоже разоблачается. Я заставляю их лизать друг-друга (извращенец я, или нет?) потом Гаша наклоняется и отдается приятелю у которого от страха плохо стоит, в собачей позе. Говорят что хорошая эррекция бывает у повешеных, не знаю… Я понимаю что нужно их подбодрить и говорю им миролюбивым голосом что вот теперь все хорошо — я немножко еще посмотрю и пойду — больше мне ничего от них и не нужно. Эти слова явно их вдохновляют. Они уже смирились со своей ролью и она не так уж шокирует их — лишь бы выбраться из всего этого живьем… Они, получив прилив чувства от маленькой подаренной им надежды, принимаются друг за друга всерьёз. Стараются доставить своим совокуплением удовольствие мне. Я любуюсь Гашиным телом. Оно всё шевелится и его хватают и щупают Костины руки… Она иногда поворачивает голову и смотрит мне в глаза. По-моему пытается меня возбудить, предлагает получить удовольствие. А может быть приглашает?
      В прошлую пятницу мы ходили после работы в сауну. Вызвали бригаду проституток. (Дорого конечно…) Приятная процедура выбора. Они заходят — восемь продажных женщин. Одна, или две бывают ничего — остальные никуда. В этот раз одна, которая кстати вошла в комнату первой — была просто потрясающей. Главное — что в ней не было никакого налета блядства.
      Света. Очень спокойная, красивая, с удивительно пышными здоровыми волосами и чистой свежей кожей. Обычно проститутки бывают в каких-то подозрительных пятнах , с недостатком зубов, в общем со многими намёками на странный образ жизни. А эта оказалась совсем хорошей и не тупой. С ней можно было общаться. За весь вечер Света но сказала, ни одной глупости. И отдавалась очень спокойно, профессионально — не пытаясь неестественно охать, как большинство из них делает, пытаясь ускорить семяизвержение. Зато когда она в конце несколько раз тихо вздохнула это подействовало очень убедительно. Я действительно поверил что смог доставить ей приятные ощущения… Вот это профессионализм! Она заставила меня поверить. Доставила мне истинное наслаждение — я даже забыл что ебусь с проституткой. И долго еще пил с ней шампанское и просто говорил о том, о сём…
      Костя наращивал темп. Гаша стояла ухватившись за берёзовый ствол, наклонивишсь и тело ее ходило в такт движениям самца. Он положил ладошки ей на ягодицы и поддавал уже вполне работоспособным членом, иногда вынимая его почти совсем и тут ие погружая вновь. Задышали прерывисто и наконец мальчик задёргался и слил. Они постояли еще чуть прислушиваясь к процессу и расстались,тут же схватившись за одежду, вопросительно глядя на меня.
      Я сказал чтобы Гаша шла мыться в ручей, а когда она послушно ушла,сказал Косте — Костя, теперь ты должен задушить Гашу. Сейчас когда она вернётся сразу сделай это. Или я застрелю вас обоих. Понимаешь?
      Он смотрел на меня и в глазах его был неподдельный ужас. Я хочу чтобы ты сделал это сразу. Если замешкаешься — сначала прострелю тебе ногу. Или сделаю так что задушит тебя она…
      Конечно он понимал что шансов у него нет. Не мог же он вправду верить что я оставлю его жить! Зачем?
      И всё же грамм надежды заставил его слушаться. Он не кинулся на меня чтобы умереть красиво. Просто когда Гаша подошла после купания, Константин бросился на неё, повалил и принялся душить неумело и  грубо. Она от неожиданности практически не оказала сопротивления и только рефлекторно отпихивала его от себя слабо руками. Потом захрипела и  стала сучить ногами…
      Он встал над ней! дрожа всем телом, а она лежала такая прекрасная в своей юности только высунувшийся изо рта язык немного портил картину. Гаши уже не было. Вот и всё. Только что она была, и вот её нет и никогда больше не будет… Потом в электричке я долго думаю о ней. О Косте — нет. Он просто выполнил свою роль статиста. И это не они сейчас лежат на дне ручья удерживаемые грузами на ногах и шее… Это только она — Гаша. Он вообще для меня не существовал. Хотя и исполнил маленькую роль в этой жизни и на этой поляне. Гаши мне хватит на долго. Теперь она моя. Я буду думать о ней, вспоминать. Я буду помнить о ней дольше чем все кто будет о ней помнить. Я даже не прикоснулся к ней чтобы остаться неудовлетворенным. Кто сможет это понять? Почему люди так боятся умереть? Смерть — это лучшее обезболивание… Вечером рюкзак со стволом небрежно оставлю в сарае. Отдам жене Шуре четыре больших гриба. Она давно уже не просится в лес со мной. Понимает что мне нужно побыть одному. Общения хватает на работе.
      Я смотрю на неё — такую потрёпанную, уже совершенно непрезентабельную и пытаюсь найти в ней признаки Шурика. Шурика нет. Есть Александра Павловна, со вставными зубами, запахом больного желудка изо рта, деформированным телом… У неё была очень красивая грудь… И там где попа превращалась в спину были две великолепно возбуждающие впадинки. Упругие. Шурика давно нет. Меня тоже. Этот лысеющий пузатый мужик — не я, не я. Я остался в живых, но сменил тело и теперь ночью крутит ноги и одышка и сердце слишком стучит когда перекуришь, И бывает трудно уснуть…


Катрин.
Гришка через некоторое время вынужден был уйти домой к новой своей жене – школьной учительнице литературы - о которой он вообще говорил восторженно – представляешь – в попу даёт – хоть бы хны!

Сергей Сергеич
Часто — сидит Сергей Сергеевич на диване, смотрит по телевизору политические новости и гладит кошку за ушками… и еще везде…

 Вариант
 Это
 Парадокс доступности.
 Жизнь после смерти
 Круговорот меня в природе
 Лёля Макаровна.
 Дедукция
 Миноточку...
 Грустно...
 Заглянуть в глаза.
 Казнь.
 Кардебалет
 Мастерская художника
 Отрицание отрицания
 Промежность
 Простейшие
 Тест
 Подельник Сидоров
 Колорит зимнего юга
 История с Амалией Е.
 Хочешь?
 Таро
 Си бемоль
 Миг судьбы
 Анальный вздох
 Налёт на восток. (быль)
 Пришла родимая
 Касса номер девять.
 Абсолютный процесс
 Штихи
 Композиция Ларцева.
 Интимные мысли
 Детский сад.
 Позавидовать мертвым.
 Сергей Сергеич
 Вежливость королев.
 Борьба со скукой
 Хобби
 Отъеблось.
 Роман века
 Интрига.
 Шапокляк.
 Страх жизни.
 Предновогоднее письмо подружке.
 Засада.
 Производственная тематика.
 Первая любовь.
 Пустое.
 Коллеги.
 Пидараска.
 Пуск.
 Сто лет до бессмертия.
 Катрин.


Евгений Петрийчук ( статистика )    photojohny@gmail.com